Я в мир пришла, тоскуя по тебе…

Мир – золотой кувшин, хорош на вид,
Но не всегда хорошим нас поит,
А жизнь подобна краткому привалу:
Конь смерти ждет, оседланный стоит.

Мехсети Гянджеви

Знаток человеческой души, личность, испытавшая счастье всепоглощающей любви и неуемную боль потерь, знаменитая азербайджанская поэтесса средневековья Мехсети Гянджеви вошла в историю мировой культуры как создатель бессмертного искусства. Она в своих произведениях воспевала жизнь человека, показывая её предельно правдиво, без прикрас, такой, какая она есть. Не случайно, начав писать о женщине-легенде, народном художнике Азербайджана Гюлли Мустафаевой (29 ноября 1920 – 18 мая 1994), мы выносим в качестве эпиграфа и названий отдельных разделов строки именно этой поэтессы.

Обратимся к 1947 году, когда молодая, но уже заявившая о себе 27-летняя Гюлли была поглощена работой над созданием портрета Мехсети Гянджеви. Её поэтические откровения, отражающие жизнь во всей ее красоте и сложности, были очень близки молодой художнице. До наших дней не дошло каких-либо реальных изображений поэтессы. И Гюлли подолгу вчитывалась в поэтические строки, созданные Мехсети и наполненные глубокими переживаниями, безудержной страстью, призывом к свободе. Она понимала, что зримый образ Мехсети ей необходимо прежде всего создать в своем воображении.

И в какой-то момент на нее снизошло откровение! «А почему бы и нет?» Отбросив, наконец, все сомнения, молодая женщина подошла к зеркалу: красивое восточное лицо, уверенный взгляд, гордая осанка, да и смелости ей было не занимать. Вот она, Мехсети! Немного воображения, и можно приступать к работе. Когда портрет был готов, многие знатоки живописного искусства отмечали: смотрящая с портрета молодая женщина «заряжена» энергетикой самого автора, а потому убедительно реалистична.

«Разлукой сердце помня, жить нельзя …»

Гюлли ханым с особой теплотой вспоминала отчий дом и всегда с чувством глубокой благодарности говорила о своих родителях. Ее отец Хаджи Наим Мустафа был выходцем из знатного рода, издавна обосновавшегося в Шамахы. Он прослыл человеком просвещенным, отзывчивым, щедрым и тем самым снискал к себе глубочайшее уважение среди односельчан. Под стать Хаджи Наиму была и его супруга Набат ханым – женщина необразованная (что для того времени было вполне обычным явлением), но обладающая природной мудростью и рассудительностью. Она с нескрываемой гордостью говорила о своем родстве с Сеид Азимом Ширвани и о семье супруга, связанной родственными узами с самим Сабиром, надеясь, что и ее дети (5 девочек и 3 мальчика) унаследуют лучшие семейные традиции. Время доказало состоятельность ее предположений: немало представителей генеалогического древа семейства Мустафаевых обогатили национальное искусство Азербайджана. Помимо Гюлли Мустафаевой в историю национальной культуры вписаны имена ее братьев – народного артиста Азербайджана, композитора Рамиза Мустафаева, заслуженного деятеля искусств, дирижера Фаика Мустафаева.

После разрушительного землетрясения в Шамахы Хаджи Наим решает вывезти семью в Среднюю Азию и обосноваться в городе Чарджоу (ныне – Туркменабад). Их новый дом был просторным и комфортабельным – материальное положение семьи позволяло жить на «широкую ногу». Хозяйство вела экономка, дети занимались немецким языком, музыкой. Старший сын Мустафа (в будущем – инженер, умер в 37 лет от туберкулеза) и две дочери учились в русской школе, одежда для семьи заказывалась у самых лучших портных. Переезд оказался во всех отношениях удачным, и Хаджи Наим, как бы в благодарность чужой стране за ее гостеприимство, строит на свои средства в Чарджоу школу для девочек.

«Оставлен дом не по твоей вине,
Из-за тебя не жаль и жизни мне …»

В 1927 году глава семейства принимает решение переехать в Баку. Основная причина тому – подросшие дети, которым надо устраивать свою личную жизнь. Будучи толерантным человеком по своей сути (что неоднократно доказывалось на деле), Хаджи Наим в то же время, был сторонником мононациональных браков.

Время было сложным, скрыть свое происхождение тоже было непросто, да и финансовое положение серьезно «пошатнулось», поэтому семье пришлось отказаться от привычного образа жизни. Сменив несколько адресов, семейство Мустафаевых обосновалось в небольшой квартире в Ичери шехер. Житейские трудности переносили стойко. Дети были прилежны в учебе, особо отличалась Гюлли: она была очень любознательной, получала исключительно хорошие оценки, результативными были и занятия по музыке. Девочка обладала красивым голосом, на всех школьных концертах ее выступления сопровождались успехом, но Гюлли отдавала явное предпочтение рисованию.

«Какою клеткою в плену удержишь птицу?»

Отец с большим вниманием относился к пристрастиям детей, ориентировал их на крепкое, разностороннее образование. К примеру, помолвка старшей дочери Зибы была расторгнута лишь по причине нежелания ее жениха разрешить ей продолжать учебу.

Видя, с каким удовольствием рисует Гюлли, Хаджи Наим старался поддерживать природное дарование дочери. На семейном совете решается судьбоносный для девочки вопрос: Гюлли будет поступать в Художественный техникум (позже – Государственное художественное училище им. А.Азимзаде). Собрав необходимые документы, Гюлли с непередаваемым чувством благоговения пришла в Художественный техникум, в котором в разное время учились многие выдающиеся художники Азербайджана. Именно здесь произошла судьбоносная встреча. Молодой талантливый выпускник училища, статный красавец Гасан Ахвердиев уловил своим зорким оком в группе абитуриентов именно ее – Гюлли Мустафаеву. Это была любовь с первого взгляда, любовь, которая стала счастьем и болью, надеждой и обреченностью. Но тогда молодые люди еще ничего не подозревали. Им казалось, что они созданы друг для друга, что в мире есть только они и их чувства …

«Я умереть, любя, не откажусь,
Но только от тебя не откажусь»

Годы учебы в художественном училище прошли для Гюлли под знаком любви, и не только к специальности. Она любила жизнь во всем ее многообразии, но не заявляла громогласно о своих романтических чувствах. Свои заветные мысли девушка доверяла только холсту. Сама атмосфера учебного заведения, где Гюлли посчастливилось учиться, вдохновляла на творчество, на поиск своего пути в искусстве. Микаил Абдуллаев, Хафиз Мамедов, Ваджия Самедова, Мурсал Наджафов и многие другие представители молодежи Азербайджана периода 40-х – 50-х годов являли собой пример не только яркого дарования. Душевная чистота, высокая человечность, творческая самодостаточность стали источником их светлого восприятия жизни. Эти талантливые люди поддерживали друг друга, были искренни в оценках, терпимы к критическим замечаниям, щедры на положительные отзывы. Это была та среда, которая «провоцировала» на творчество, на движение к профессиональным вершинам.

А рядом с Гюлли был еще и Гасан, к профессиональному мнению которого девушка относилась с уважением. Между ними было много общего: поклонение высокому искусству, правдивость в высказывании своей точки зрения, эрудиция, позволяющая быть бесконечно интересными друг другу. В то же время каждый имел право на свое мнение, видение и понимание той или иной проблемы – как в творчестве, так и в жизни.

Гасан Ахвердиев (1917 – 1978) был родом из южного Азербайджана. В 1928 году он поступил в Художественный техникум. Попасть в мастерскую выдающегося художника Азима Азимзаде – было мечтой, пожалуй, каждого абитуриента, но немногим такое удавалось. А Гасану Ахвердиеву не пришлось прикладывать к этому особых усилий: его талант, отношение к профессии, работы говорили сами за себя. Окончив в 1932 году учебу в техникуме, он вплоть до 1939-го занимался книжной графикой.

Гасан был единственным сыном, надо ли говорить с каким трепетным чувством относилась к нему мать. Как-то во сне Гасан произнес имя своей избранницы. Свои сердечные дела он не обсуждал с матерью – сказывалась деликатность восточного воспитания. Но оставить без внимания такой трогательный факт Сара ханым не могла, и наутро она постаралась осторожно расспросить сына о снившейся ему девушке. Гасану ничего не оставалось, как признаться матери в своих чувствах к Гюлли. Искренность сына не оставляла сомнения, и Сара ханым не стала откладывать сватовство в «долгий ящик».

15 октября 1938 года молодые люди поженились. Свадьба была скромной (в духе времени), но веселой, запоминающейся. Звучала хорошая музыка, а выступление тариста Гаджи Мамедова внесло особую эмоциональную струю в ход свадебного торжества. Гюлли никогда не отличалась особой сентиментальностью, но многие милые вещицы, преподнесенные ей в качестве свадебных подарков, она хранила всю свою жизнь.

«Судьба силки расставила меж нами,
Меня сдружило горе со слезами …»

29 июля 1939 в семье Ахвердиевых родился мальчик, которого назвали Али. В будущем он стал заслуженным артистом Азербайджана, солистом Азербайджанского государственного оперного театра, членом Союза художников Азербайджана. Через год, в 1940 году Гасана Ахвердиева призвали в армию на действительную службу, а в 1941 началась Великая Отечественная война, и Гасан, не задумываясь, отправляется добровольцем на передовую. Лишь через год ему удалось вырваться в крат­косрочный отпуск, чтобы повидаться с женой и сыном.

Председателем по делам искусств Совнаркома в то время был писатель Мирза Ибрагимов, который очень бережно относился к представителям творческой интеллигенции. Узнав о приезде Гасана, Мирза муаллим вызвал его к себе и сказал, что художники такого профессионального уровня, как Гасан Ахвердиев, нужны стране, для них есть много работы в тылу. На что молодой человек ответил, что он дал слово командиру вернуться в строй и нарушить данное слово не имеет права. Гасан выполнил свое обещание – вернулся в полк. Он воевал на Севастопольском и Одесском фронтах до 1942 года. Получив тяжелое пулевое ранение в голову, был взят в плен вместе с пятитысячной армией, держащей оборону Севастополя. Лишь спустя время он узнал, что через 9 месяцев после его отъезда из дома у него родилась дочь Земфира – в будущем известный музыковед, заслуженный деятель искусств Азербайджана, профессор Бакинской музыкальной академии им.Уз.Гаджибейли.

В 1945 году Гасан, как и многочисленные советские военнопленные, был освобожден из немецкого плена, приобретя тем самым статус «неблагонадежной личности». «Был в плену, значит, предатель» – этот «штамп» исковеркал немало судеб. Гасана Ахвердиева, как «врага народа», отправили отбывать наказание в один из лагерей в Республике Коми. Но только спустя несколько лет после окончания войны Гюлли узнала, где находится ее супруг.

«Ты – словно кипарис у родника,
Пускай ж не гнетёт тебя тоска…»

После рождения дочери здоровье Гюлли ханым пошатнулось: сказывались тяжелые переживания и нагрузки. Она ждала возвращения мужа, а пока надо было выживать. Ее отца уже не было в живых, и чтобы прокормить детей, ей приходилось много работать. Молодая женщина с двумя детьми продолжала жить в Ичери шехер в небольшой темной, сырой комнате, что категорически не допускалось при ее диагнозе (туберкулез). Гюлли ничего не оставалось, как написать письмо руководителю республики Мир Джафару Багирову с просьбой выделить ей квартиру, так необходимую и для поправки ее физического состояния, и для ее работы. В этом вопросе ее серьезно поддерживали известные деятели культуры Лятиф Керимов и Газанфар Халыков, что помогло жене «врага народа» получить положительный ответ на свою просьбу.

Несмотря на молодость, Гюлли Мустафаева к этому времени уже успела заявить о себе в искусстве живописи. Написанный ею в 1947 году портрет Мехсети Гянджеви был по достоинству оценен. Получив за него приличный гонорар, Гюлли решает поехать к мужу. Эта долгожданная встреча потребовала много мужества от обоих, явилась этапом серьезных преодолений, болезненных решений, разделивших жизни Гюлли и Гасана на «до» и «после».

Им надо было так много сказать друг другу! Но как найти слова, чтобы рассказать о страданиях измученного сердца, о мыслях, в которых звучало имя любимого (-ой), о мечтах, в которых все было как раньше – светло, надежно, перспективно! Они были созданы для счастья… Но реальность была иной. Он – «враг народа», а это пятно, которое, пав на его семью, испортит жизнь и жене, и детям. Можно только предположить, сколько бессонных ночей провел Гасан, размышляя о судьбе самых дорогих ему людей! Решение лежало «на поверхности», но он боялся к нему прикоснуться. Собрав все свое мужество, Гасан настоятельно потребовал от любимой женщины, чтобы она подала на развод. «Такому не бывать!» – был ее ответ. Гасану хотелось обнять жену крепче и никуда больше не отпускать, но он вновь и вновь повторял, что так будет лучше для детей, которые не должны страдать из-за издержек времени, должны жить в полноценной, благополучной семье. Это означало, что Гюлли должна устроить свою жизнь, чтобы рядом с ней был надежный, верный друг жизни. Расставание было тяжелым…

«Как ещё безысходное горе своё
Я могла бы поведать, возлюбленный мой?»

После развода Гюлли окунулась в работу. Процесс творчества уводил ее в иной мир, где не было разбитых судеб, душевных страданий, разрушенных надежд. Ей нравилось писать о мире, о светлых надеждах, о любви. В своих картинах Г. Мустафаева воспевала красоту материнства, необыкновенную чистоту мира детей. Созданные ею образцы яркого реалистического искусства отражали дух времени, мир идей современников, пропущенных автором через призму философского осмысления действительности. Такая творческая позиция вкупе с постоянно совершенствующимся индивидуальным живописным стилем позволяли Гюлли ханым создавать яркие разножанровые полотна. Портреты, пейзажи («Гурзуф. Скалы»), натюрморты («Цветы с кувшином»), архитектурные сооружения («Собор Парижской Богоматери»), жанровые зарисовки («Низами, внимающий старому ашугу»), картины, навеянные литературными образами («Лейли и Меджнун в школе») – в каждую работу Г.Мустафаева вкладывала частицу своей души.

По общепризнанному мнению, ведущим жанром творческого наследия художницы является портрет – один из самых сложных и показательных видов живописи. Именно здесь ей наилучшим образом удалось отобразить запоминающиеся своей выразительностью образы. Среди них: портреты поэтессы Мехсети Гянджеви, художника Саттара Бахлулзаде, писателя Абдуллы Шаига, профессора-офтальмолога Умгюльсум Мусабековой, видных деятелей Земфиры Вердиевой, Захры Гулиевой, героя труда, хлопкороба Басти Багировой и многих других. Центральное место в этом ряду занимает «Портрет матери», отличающийся особым эмоциональным восприятием образа, ставшего для Гюлли ханым символом лучших черт женского национального характера. Особая страница творчества Г.Мустафаевой – галерея детских портретов, на которых запечатлены и образы тех, кто сегодня занимает свою нишу в различных областях жизни нашей страны.

«Одиночества мук, не довольно ли мне?»     

По своей природе Гюлли Мустафаева была жизнерадостным человеком. Своим оптимизмом, светлым мировосприятием она с готовностью делилась со всеми, с кем ей приходилось общаться. Обладая тонким художественным вкусом, Гюлли ханым с особым вниманием относилась к своему гардеробу. И в этом ее мало кто мог повторить. К модным веяниям она подходила творчески: платья заказывала по собственному фасону, была оригинальна в выборе аксессуаров (шляпки и перчатки занимали всегда ведущее место).

Предложение руки и сердца, последовавшее от художника-карикатуриста Наджафгулу Исмайлова, Гюлли приняла после довольно длительного раздумья. В его лице она приобрела любящего супруга и верного друга. Наджафгулу был интеллигентным человеком, завоевавшим своей жизненной позицией огромное уважение не только со стороны жены, но и ее детей. Сложившиеся отношения сохранились и позже, когда у Наджафгулу и Гюлли появились общие дети – Рена (ныне – заслуженная артистка Азербайджана, органистка) и Севиндж (музыкант по профессии).

«На краткое свиданье дай надежду –
На большее уже надежды нет…»

В 1953 году по приглашению тети (со стороны матери) Гюлли с детьми отдыхала в Хачмасе. 25 августа, в день отъезда в Баку, все семейство приехало на вокзал немного раньше. Брат Гюлли – Фаик, прогуливаясь по перрону, неожиданно остановился: мимо него прошел мужчина, в котором он узнал Гасана Ахвердиева. Настойчиво крича «Гасан! Гасан!», он бежал за знакомым силуэтом. Наконец Гасан обернулся. Крепкие рукопожатия, дружеские объятия и робкая, короткая фраза Фаика: «Она тоже здесь!» «Роза пунцовая вдруг побледнела» – эта строка из рубаи Мехсети Гянджеви как нельзя лучше может передать состояние Гюлли, когда она увидела неожиданно представшего перед ней Гасана. Это была немая сцена, за героев «говорили» их глаза…

Алику было уже 14 лет, а 10-летнюю Земфиру Гасану предстояло увидеть впервые. Но был еще и Наджафгулу. Они были знакомы еще с довоенного времени, и всегда с уважением относились друг к другу. Любовный треугольник? Нет. Каждый из этих талантливых людей обладал особым чувством собственного достоинства, что позволяло строить отношения на полном доверии.

Гасану Ахвердиеву предписывалось некоторое время жить в Уджаре. В один из кратковременных приездов в Баку, он познакомился с молодым врачом Верой Калининой, ставшей в скором времени его супругой. Показательный факт: решившись узаконить свои отношения, он попросил Гюлли познакомиться с Верой. Встреча прошла в теплой, дружеской обстановке. Именно такой эмоциональный фон отныне стал определяющим во взаимоотношениях семей Исмайловых и Ахвердиевых, ставших к тому же соседями по так называемому Дому художников.

От второго брака у Гасана Ахвердиева родилось четверо детей, в будущем – талантливые, именитые представители национальной культуры Азербайджана: скульптор Гусейн, безвременно ушедший художник Уджал, художник-керамист Саида и педагог английского языка Аида.

«Я в мир пришла…»

Время все расставило по своим местам. Счастливы ли были герои нашего повествования? «Разве суетность мира тебе не смешна? Что нам битый кувшин, если чаша полна?!» – мудрость Омара Хайяма не подвергается сомнению. Гюлли Мустафаева со своим супругом Наджафгулу Исмайловым прожили красивую жизнь. Внешне несколько суровый, сдержанный в эмоциях Наджафгулу был человеком с большим юмором. Это качество вносило живительную струю в семейные отношения, упрощая жизненные перипетии, возникающие проблемы. Он никогда ничем не выказывал разницы между четырьмя детьми. Алик, Земфира, Рена, Севиндж были для него одинаково родными. Младшая дочь родилась в день, когда стало известно, что Гюлли Мустафаевой выделили квартиру в Доме художников. Это была большая радость, которую «увековечили» в имени нового члена большой дружной семьи (Севиндж – в переводе с азербайджанского означает «радость»).

Проживая в одном дворе, семьи Гюлли Мустафаевой и Гасана Ахвердиева сохраняли добрососедские отношения, а их дети были столь дружны, что многим сложно было провести между ними «фамильную» границу. Вместе играли, вместе росли, делились даже тем, что было для них особо ценно. Взрослые, поднявшись над низменным, обывательским, сами того не ведая, сыграли благороднейшую роль в судьбах своих детей, которые идут по жизни вместе, радуясь успехам друг друга, переживая боль безвременных потерь, разлук.

В 1978 году внезапно скончался Гасан Ахвердиев, через два года не стало его жены. Гюлли ханым, Наджафгулу вместе с детьми переживали горечь потерь. После январских событий ушел из жизни Наджафгулу – сильный по жизни, он оказался незащищенным перед трагедией своего народа. Последним звеном этой цепи для Гюлли Мустафаевой стала трагическая смерть старшего сына – Али. Он любил дачу в Бузовны, обожал море: мог подолгу сидеть на берегу, всматриваясь в морскую даль. Иногда он брал с собой мольберт и начинал рисовать. Его море всегда было разным, оно было созвучно состоянию души этого тонкого музыканта и талантливого художника и актера. И погибнуть ему тоже было суждено у моря: случайно наступив на оголенный провод, «коварно» проступающий из земли, он мгновенно погиб от удара током высоковольтной линии. Было ему всего 53. В эти зрелые годы ему было отпущено великое счастье – стать отцом замечательного малыша – сына, которого он так долго ждал. После ухода Али Гюлли стала потихоньку угасать, а через полтора года ее не стало…

 «Лицо прикрыла от тебя рукой,
Но ты ее отвел, мой дорогой.
Отрады больше не ищи на свете –
Прикосновенье наших рук воспой!»

Считается, что каждый человек приходит в этот мир с определенной миссией. Если это действительно так, то народный художник Азербайджана Гюлли Мустафаева была призвана сделать наш мир лучше, духовно богаче и краше. Удалось ли ей выполнить эту нелегкую задачу? Ответ на этот вопрос надо искать в ее творчестве, которое сродни страстному порыву к счастью, поэзии души, призывающей к чистой, возвышенной, всепобеждающей любви.

Share.

Leave A Reply